Он первый в 1847 г. применил эфирный наркоз при операции на глазу вообще и на глазу, поврежденном в бою, в частности. В Темир-Хан-Шуре он оперировал под эфирным наркозом раненых при штурме Гергебиля, из них одного по поводу травматической катаракты.
Долгое время круг представлений о боевых повреждениях глаз почти исчерпывался вопросами, поднятыми Н. И. Пироговым в своем труде. В войнах того времени преобладали пулевые ранения глаз, которые обычно обрекали поврежденный глаз на гибель, независимо от характера оказанной помощи и последующего лечения.
К войне с Турцией в 1877—1878 гг. в русской армии уже имелись окулисты военных округов и, как указывает М. И. Рейх, в этом отношении русская военно-медицинская организация опередила западноевропейские государства. Представлялось вполне возможным осуществить помощь глазным раненым на войне и приблизить ее к линии боевых действий. Однако окулист Кавказской армии М. И. Рейх, несмотря на выраженное им желание, не мог выехать на театр военных действий, так как присутствие его в действующей армии «было признано излишним». В глубоком тылу Кавказской армии, в Тифлисе, М. И. Рейху удалось устроить при госпитале небольшое глазное отделение. В Дунайскую армию для лечения раненых и больных были командированы офталмологи — профессор Медико-хирургической академии Э. А. Юнге и доцент В. Н. Добровольский.
В специальной ведомости операций, произведенных во время русско-турецкой войны в подвижных дивизионных лазаретах, в грэ.фе «Глазные операции» поставлен 0; только в операционной ведомости военно-временных госпиталей перечислено 27 глазных операций.
Организация помощи глазным раненым была недостаточна и во время русско-японской войны 1904—1905 гг.
Следующие высказывания участников этой войны характеризуют состояние глазной помощи. Офталмолог А. И. Мерц пишет: «Специально оборудованных глазных отделений в военных госпиталях по всей 6 000-верстной линии эвакуации не было». Почти все глазные раненые и больные по линии Маньчжурия—Челябинск начали поступать в глазное отделение 2-го Евгеньевского госпиталя Красного Креста в Иркутске только через 9 месяцев после начала войны.
Однако в Харбине функционировал один сводный госпиталь № 6 для глазных и ЛОРбольных. Известно, что в 1-м Красноярском сводном госпиталей во Владивостокском военном госпитале работали окулисты. Об отсутствии глазной помощи на Квантунском полуострове и в осажденном Порт-Артуре повествует участник войны окулист А. М. Случевский. В Порт-Артуре «ни в одном из одиннадцати функционировавших госпиталей, ни в роскошной больнице Красного Креста, а в лазаретах и подавно, не было не только глазного отделения, но не было даже специалиста, глазного врача, который занимался бы своей окулистической деятельностью». А с самим А. М. Случевским произошло примерно то же, что с М. И. Рейхом в русско-турецкую войну. Неоднократные его обращения с просьбой предоставить ему работу по специальности не встречали сочувствия; на свои обращения он получал ответ: «На войне не нужны специалисты». А. М. Случевский указывает, что ему пришлось видеть случаи симпатического воспаления, которые он объяснял недостатками глазной помощи в русской армии в русско -японскую войну 1904—1905 гг.