В части случаев небольшие пылевидные частицы меди могут рассосаться в глазу и полностью исчезнуть. Описаны также отдельные случаи обратного развития явления халкоза, Однако значительно чаще осколки меди и ее сплавов, остающиеся в глазу, вызывают в его тканях резко выраженную и часто обостряющуюся воспалительную реакцию. Нередко осколок окутывается фибринозно-гнойным экссудатом с последующим частичным или полным осумкованием. Нои это не всегда защищает ткани глаза от химического воздействия солей меди. Через 1—2 года и позше в глазу могут развиться явления халкоза, поражающие главным образом хрусталик, стекловидное тело и сетчатку и приводящие обычно к слепоте. О. А. Ду-динов нашел, что осколки сплавов меди, попадающие в глаз при боевых травмах, содержат, повидимому, небольшой процент чистой меди (вызывают умеренно выраженную воспалительную реакцию) и в большинстве случаев не требуют оперативного вмешательства. Вряд ли с этим можно согласиться, так как при более длительном наблюдении (больше 2 лет) во многих случаях после боевых травм с неудаленными осколками меди наблюдалось развитие халкоза и прогрессирующее падение зрения.
Этот процесс можно было наблюдать не только на одном-глазу, но и на обоих глазах одновременно.
До последнего времени на основании опыта первой мировой войны считалось, что малые осколки свинца могут долгое время находиться в глазу без заметной реакции со стороны его тканей. Однако экспериментальные данные И. Ф. Воробьева (1948) показывают, что осколки свинца, находясь в глазу, в ряде случаев вызывают гнойную экссудацию в окружающих его тканях, а будучи в стекловидном теле, могут, подобно осколкам меди и латуни, привести к дегенерации и отслойке сетчатки и к помутнению хрусталика. Осколки никеля не вызывают нагноения в окружающих тканях или средах, но, находясь в стекловидном теле, они также приводят к дегенерации и отслойке сетчатки (И. Ф, Воробьев, 1948). Однако, судя по данным других авторов, осколки чистого никеля также могут вызывать гнойно-воспалительную реакцию в тканях глаза (М. Л. Краснов, 1940, и др.).
Лучше других металлов переносятся тканями глаза осколки алюминия, не вызывающие клинически видимой реакции тканей в условиях эксперимента.
Новые данные были получены также по вопросу о реакции тканей глаза на длительное пребывание в нем осколков стекла и камня (М. Б. Чутко). Было установлено, что при наличии таких осколков в углу передней камеры они вызывают в зоне осколка постепенное помутнение роговицы вследствие напластования новообразованной соединительной ткани на ее задней поверхности. Нередко при этом имеет также место отечность всех слоев роговицы.

В 11,3% всех операций, сделанных по методу «переднего пути», во время оперирования был поврежден хрусталик и в дальнейшем развилась травматическая катаракта. Это нужно отметить как особенность осколков огнестрельных снарядов, так как при извлечении «передним путем» осколков, проникших в глаз при производственной травме, последние, по мнению многих авторов, обходят хрусталик, не повреждая его (Я. К. Варшавский, В. М. Остроумов и др.).
Путем многочисленных экспериментов П. Я. Болгов (1943, 1947) доказал ошибочность мнения о безопасности «переднего пути». По его данным, осколки, перемещавшиеся из заднего отдела глаза кролика в переднюю камеру, в ряде случаев серьезно повреждали на своем пути сетчатую оболочку, цилиарное тело, хрусталик и радужную оболочку (рис. 4.9, 50 и 51). Эти повреждения особенно часто обнаруживались после выведения зазубренных осколков типа огнестрельных и несколько реже — после выведения осколков с гладкими краями (типа осколков при производственной травме).
Особый интерес представляет вопрос о том, как часто развивалась отслойка сетчатки после различных методов извлечения магнитных осколков. Ее ни разу не отмечали в связи с извлечением инородных тел из переднего отдела глаза и из цилиарного тела. После извлечения осколков ив заднего отдела глаза она развивалась в ряде таких случаев, в которых до операции ее не было. Более детально это было изучено Б. Л. Поляком и П. Я. Болговым в Великую Отечественную войну. Из большого числа историй болезни было взято для изучения 114 случаев, в которых глаз-пое дно до операции извлечения осколка офталмоскопировалось и до операции безусловно не было отслойки сетчатки (табл. 36). Остальной контингент раненых, у которых глазное дно до операции не было видно, был признан непригодным для изучения вопроса о послеоперационных отслойках сетчатки, так как возможно, что у них отслойка сетчатки имела место и до операции, но не была распознана.

Изолированные, сочетанные и комбинированные ранения с внутриглазными инородными телами. Локализация инородных тел в глазу. По материалам специальной разработки историй болезни, ранения глаз, подвергшихся магнитной операции, были изолированными только в трети случаев (31,2%). В 12,3% они сочетались с ранениями придатков глаза (век) и глазницы, а в 56,5% комбинировались о ранениями других органов; в 22,7% —с ранениями других областей головы и в 33,8% — с ранениями прочих органов.
По локализации в глазном яблоке инородные тела распределялись следующим образом: в передней камере — 1,3%, в радужной оболочке — 0,7%, в заднейкамере—1,3%, в хрусталике —2,5%, в цилиарном теле— 9,3%, в заднем отделе глаза —84,9%, Таким образом, подавляющее большинство инородных тел было расположено в заднем отделе глаза, меньше— в цилиарном теле и еще меньше—в переднем отделе глаза (5,8%).
Почти в 1/а всех случаев (18,7%) осколки были обнаружены далеко за экватором, на глубине 14—22 мм от лимба.
Сила тяжести осколков играет, повидимому, весьма существенную роль в распределении их внутри глаза. Только 11,8% всех металлических осколков оказались локализованными выше горизонтального меридиана, т. е. в верхней половине глазного яблока, 57,1% всех осколков были найдены на меридианах 5, 6 и 7 часов, т. е. в самом нижнем отделе глазного яблока (рис. 47). Сходные данные были отмечены во время Великой Отечественной войны П. Е. Тихомировым и Н. А. Пучковской.
Повидимому, в первое время после проникновения внутрь глаза большая часть металлических осколков еще не прочно фиксирована и легко смещается книзу в силу тяжести. Именно в этом периоде осколки наиболее легко извлекаются из глаза.

До недавнего времени в диагностике внутриглазных инородных тел и в установлении их магнитной природы большое значение придавали магнитной пробе. Сторонники «переднего пути» в магнитной хирургии глаза отдавали даже предпочтение болевой магнитной пробе по сравнению с рентгенолокализацией, считая, что первая требует меньшей затраты времени, технически проще и обеспечивает производство магнитной операции раненому в более ранние сроки [Гааб (НааЬ), Я. К. Варшавский, В. М. Остроумов и др.]. Однако уже в 1902 г. Е. В. Браунштейн, а вслед за ним и другие авторы высказывались против болевой магнитной пробы, считая ее чрезмерно травмирующей, могущей повредить внутренние оболочки глаза ы потому вредной. В дальнейшем взгляды на магнитную пробу при производственных травмах глаза разошлись, поскольку многие авторы считали, что осколки, проникшие в глаз при производственной травме и имеющие обычно гладкую поверхность, при осторожном подведении к магниту не вызывают грубых повреждений тканей внутри глаза (Я. К. Варшавский, 1934, и др.).
Особое внимание было уделено этому вопросу в годы войны. Уже во время войны с белофиннами было установлено, что внутриглазные осколки огнестрельных снарядов, имеющие неправильную, крючковатую форму, быстро инкапсулируются и прочно фиксируются в тканях глаза. Болевая слепая магнитная проба в таких случаях дает нередко неправильные ответы. В ряде случаев, несмотря на повторную отрицательную болевую магнитную пробу, были произведены диаеклералыше операции, причем инородные тела легко были извлечены электромагнитом.
О степени достоверности различных магнитные проб, которые применялись во время Великой Отечественной войны, позволяют судить материалы специальной разработки историй болезни (П. Я. Болгов, 1947).
Из 576 магнитных проб больше половины (54,0%) пришлось на долю болевой пробы; почтив 2/5 всех, случаев (39,0%) было применено «ощупывание» склеры магнитом; в 7,0% была произведена офталмоскопическая магнитная проба.
Болевая магнитная проба могла иметь диагностическое значение только в тех случаях, когда она давала положительный твет. На большом материале была вновь доказана недостоверность рицательных ответов болевой пробы при огнестрельных ранениях; 66 случаях из 171, несмотря на отрицательную пробу, инородное тело далось извлечь магнитом диасклерально.
Дополнительные весьма интересные материалы по этому вопросу были олучены П. Я. Болговым в многочисленных экспериментах на глазах роликов (1943., 1947). Ему удалось показать, что магнитом легко смеща-этея лишь те осколки, которые свободно расположены в стекловидном теле. Даже гладкие осколки железа, фиксированные во внутренних оболочках заднего отдела глаза кролика, в ряде случаев не поддавались тракциям мощного электромагнита, поде еденного к глазу спереди. Еще труднее смещались или вовсе не смещались в зтих опытах зазубренные осколки, особенно при длительном пребывании их в глазу. Гистологическое исследование удаленных глаз показало, что в тех случаях, когда железные осколки удавалось сместить магнитом и вывести в переднюю камеру, они нередко производили на своем пути серьезнейшие повреждения сетчатки, цилиар-ного тела, хрусталика и радужки.
Таким образом, клинические (фронтовые) и экспериментальные данные,'изученные в годы Великой Отечественной войны, не оставляют сомнения в том, что слепан (болевая) магнитная проба, будучи во многих случаях недостоверной, в то же время далеко не безопасна для глаза, вопреки оптимистическим высказываниям Гааба, Я. К. Варшавского и других авторов.

Клинические методы диагностики. При проникающем ранении глаза, ввиду возможности наличия в нем одного или нескольких инородных тел, следует производить все исследования, необходимые для их обнаружения и уточнения локализации.
Данные анамнеза в этом отношении обычно при боевых травмах недостаточны. Они нужны как вспомогательные для суждения о возможной природе внутриглазного инородного тела, обнаруженного другими способами.
Несравненно важнее тщательное клиническое исследование раненого глаза и окружающих его частей (фокальное освещение; осмотр с бинокулярной лупой или, лучше, биомикроскопия; просвечивание в проходящем свете и офталмоскопия при прозрачных средах). Такое исследование позволяет обнаружить даже малое входное отверстие или след его в оболочках глаза, а иногда ив окружающих частях (веках). Небольшие раны в склере, прикрытые склеившейся над ними конъюнктивой, в ряде случаев удается обнаружить только с помощью щелевой лампы. Таким же путем выявляются нередко точечные осколки в передней камере, на радужной оболочке, в хрусталике и за ним. В особенности важно это при наличии частиц стекла, камня, пороха, дерева, ресниц и др., которые на обычных рентгеновских снимках не выявляются.
В сомнительных случаях может помочь диагностике обнаружение хода раневого канала, когда, помимо следа ранения в роговице, видно отверстие в радужке или ограниченное помутнение в хрусталике. Иногда это помутнение имеет вид узкой полоски, идущей от передней сумки хрусталика к задней и убедительно показывающей направление раневого канала.
При ранениях малыми осколками клинический осмотр, биомикроскопия и офталмоскопия наиболее эффективны в ранние сроки после ранения, пока еще нет выраженной воспалительной реакции (помутнение сред, экссудата) вокруг осколка.
В других случаях эти исследования дают хорошие результаты в более поздние сроки, после того, как кровь и экссудат рассосутся.
Ограниченный экссудат в передней камере или в стекловидном теле может служить диагностическим признаком, указывающим на наличие инородного тела, скрытого в экссудате.
Точечные неметаллические осколки в углу передней камеры могут быть обнаружены иногда только с помощью гониоскопии (М. Б. Чутко).
В общем при боевых травмах процент непосредственно видимых в глазу инородных тел невысок, В переднем отделе, т. е. в передней камере, радужке и хрусталике, он не превышает 2,5—3,0 (П. Я. Болгов, И. Ф. Воробьев и др.). В заднем отделе диагносцируется с помощью офтал-москопа примерно 5,0—10,0% всех осколков. При производственных травмах процент офталмоскопируемых инородных тел выше и достигает 16,0 (Е. И. Закржевская, 1940).
Особенно важно уловить с помощьюофталмоскопа мельчайшие осколки, плавающие в стекловидном теле, потому что обычно они не выявляются на рентгеновских снимках вследствие малых размеров и подвижности,
Если осколок офталмоскопируется на глазном дне, возможность точно локализовать его проекцию на склеру весьма облегчается. Это делают либо до операции с помощью периметра, либо по методу так называемой трансиллюминации во время диасклеральной операции Веве (Weve), Линд.нер (Lindner).

Патологоанатомические особенности заживления проникающих ран роговицы и склеры в годы Великой Отечественной войны были детально изучены. В результате исследования большого числа глаз, энуклеирован-ных после огнестрельных проникающих ранений, Э. Ф. Левкоева (1943, 1945, 1946) обнаружила, что в 16,0% случаев в таких глазах развивались мощные соединительнотканные шварты, исходящие из области чрезмерно широкого или расширяющегося киутри рубца в роговице и склере. Эти шварты прорастали вглубь глазного яблока и, находясь нередко в тесной связи с радужной оболочкой и цилиарным телом, могли длительно поддерживать раздражение глаза, клинически проявляющееся в виде незатихав-шего травматического иридоциклита, вследствие чего такие глаза эиуклеи-ровали. В других случаях мощное развитие шварт внутри глаза приводило в конечном итоге к его сморщиванию и атрофии.
Э, Ф. Левкоева считает, что заполнение пространства между краями зияющей раны в роговице и развитие шварты происходят без участия сосудов и блуждающих элементов, т. е. не по обычному фибро-ваокулярному типу развития грануляционной ткани, а почти исключительно за счет бурной избыточной регенерации собственных клеток роговицы. Влага передней камеры и другие особенности глазного яблока создают условия, при которых эта пролиферация собственных клеток роговицы может итти по типу роста культур ткани.
Однако А. И. Покровский (1945) защищал общепринятую точку зрения на развитие в роговице грануляционной ткани, соединительного рубца и шварт. Это подтвердили и экспериментальные исследования Б. Л. Поляка (1946, 1948), согласно которым примерно на 4—5-й день в зияющей ране роговицы развивается грануляционная ткань. Источником ее образования являются: а) перикорнеальные сосуды, от стенок которых тянутся кране «потоки» мало диференцированных фибробластов и гистиоцитов; б) сосуды и клеточные элементы выпавшей в рану радужной оболочки и в) собственные клетки стромы роговицы.
Грануляционная ткань, заполняющая рану, постепенно превращается в более или менее широкий рубец, обычно сращенный с радужкой, а иногда и с остатками хрусталика. Зияющие раны в склере заполняются тканью, исходящей главным образом из эписнлеры, а частично из выпавших в рану частей сосудистой оболочки (Г. Г. Логинов, 1946; М. Б. Чутко, 1947).
Серьезному изучению подвергся в эти годы также вопрос об этиологии и патогенезе травматических иридоциклитов и о роли инфекции в их развитии.
Э. Ф. Левкоева подвергла серьезному сомнению доминировавший до недавнего времени взгляд на инфекционный процесс как на основную причину гибели глаз после прободных ранений. Не придают большого значения внутриглазной инфекции также Н. Е. Браунштейн, Н. М. Ген-кина-Гаркави и А. А. Тихомирова.
На основании патологоаиатомических и экспериментальных данных они пришли к выводу, что после проникающего ранения в глазу значительно чаще развивается процесс, имеющий характер реактивного асептического увеита. Его течение обусловливается преимущественно характером и локализацией травмы, нервным и гуморальным фактором регуляции и состоянием общей и местной аллергии.
А. А. Щеглова на госпитальном материале обнаружила, что после огнестрельных проникающих ранений глаза погибали в , результате гнойной инфекции в 20,9% случаев. Она считает, что этот процент меньше действительного, так как не учитывались случаи начинающейся инфекции, которую удалось ликвидировать лечебными мероприятиями, и те случаи, которые протекали не бурно, без явлений панофталмита или энд-офталмита.
Повидимому, вопрос о значении первичной и вторичной инфекции для течения и исходов проникающих ранений глаза нельзя еще считать полностью выясненным. Он нуждается в дальнейшем комплексном изучении, которое должно основываться не только на клинических и патологоаиатомических данных, но также и на полноценном бактериологическом исследовании, которое в упомянутых выше работах не производилось.

Для купирования внутриглазной инфекции пенициллин, помимо внутримышечных инъекций, применялся и для промываний передней камеры, а также вводился в стекловидное тело. Наблюдения авторов дают право сказать, что как общая, так и местная пенициллинотерапия может в ряде случаев купировать начинающуюся раневую инфекцию. При внутриглазной инфекции (эндофталмиты, начинающийся панофталмит) общая массивная пенициллинотерапия и введение пенициллина в полость глазного яблока давали в единичных случаях возможность ликвидировать острые воспалительные явления и сохранять глазное яблоко, но обычно без сохранения зрения. При бурно развивающейся внутриглазной инфекции ни массивная общая пенициллинотерапия, ни введение пенициллина в полость глаза не в состоянии существенно изменить течение процесса, и в таких случаях дело заканчивалось обычно эвисцерацией глазного яблока.
Широкое применение в лечении проникающих ранений глаза нагали внутривенные вливания различных гипертонических растворов, преимущественно глюкозы и хлористого натрия, другие гипертонические растворы применялись гораздо реже. Эти вливания содействовали лучшему обмену жидкостей в глазу, уменьшению экссудативных явлений (осмотерапия). Гипертонические растворы оказывают благоприятное действие не только на глаз, но и на весь организм, в частности (это касается особенно глюкозы), на мозговое вещество и его оболочки; здесь действие глюкозы особенно заметно при гипертензии и гипертензионных болях, если одновременно с иридоциклитом развиваются реактивные головные боли.
По почину Ы. Г. Замковского стали применять преимущественно как рассасывающее средство вдувание кислорода под конъюнктиву. Ряд авторов (П. Л. Авгушевич, Т. И. Воинова, Ы. Е. Браунштейн и др.) положительно отзывается об эффекте его действия; сторонников кислородной терапии становится все больше.
Одним из энергичнейших рассасывающих и в то же время стимулирующих средств являются переливания крови. Аутогемотерапия, применявшаяся уже задолго до войны, хотя и производилась в госпитальной обстановке, но уступила место переливаниям крови, преимущественно одно-грушшой. Переливания крови оказывали значительное влияние на рассасывание кровоизлияний, на уменьшение воспалительных изменений. Применялись переливания как «замещающими» дозами по 200—300 см3, так и малыми «стимулирующими» — по 50—70 см3.
Учитывая важность переливания крови для общего повышения сил организма, следует особо подчеркнуть ценность этого метода лечения в боевой обстановке.
В. П. Филатов и его школа (и ряд других авторов) усиленно рекомендовали применение тканевой терапии.
В течении иридоциклитов могли чередоваться моменты гипотонии и гипертонии глаза. В этих случаях вставал вопрос о применении средств, регулирующих внутриглазное давление. Весьма важно было выяснить причины повышения внутриглазного давления.
Оно могло быть вызвано успевшими развиться после ранения сине-хиями, разобщавшими заднюю и переднюю камеру, чаще же всего оио обусловливалось набуханием хрусталиковых масс с выхождением их в переднюю камеру или реже — смещением хрусталика; в этих случаях применялось хирургическое вмешательство.
Серьезную задачу представляло лечение иридоциклитов с тяжелым течением. В этих случаях приходилось энергичнейшим образом использовать все перечисленные средства.

Швы на роговицу и склеру накладывали главным образом в первые сутки, т. е, при свежих ранениях, а на конъюнктиву и эписклеру — ив более поздние сроки.
Большинство операций по выведению набухающих хрусталиковых масс было произведено иа 2—4-й неделе от момента ранения, т. е. в те сроки, когда это набухание могло быть особенно значительным и вело к повышению внутриглазного давления и раздражению радужки; извлечение травматической катаракты производили преимущественно в более оздние периоды, во всяком случае после 30 дней, что соответствует со-реиеиным клиническим установкам, рекомендующим вообще не спешить с извлечением травматической катаракты, если к этому нет прямых показаний,
Материалы разработки историй болезни показывают, что из радикальных, ликвидационных операций — энуклеации и эвисцерации глазного яблока — при первой офталмохирургической помощи большая часть энуклеации была произведена в целях предупреждения симпатической офталмии..
Согласно тем же данным, основная масса ликвидационных операций производилась в период от 2-й до 4-й недели от момента ранения, причем эвисцерация в среднем несколько раньше, чем энуклеация.
Весь применявшийся при консервативном медикаментозном лечении проникающих ранений глаз арсенал методов и средств может быть разбит на следующие группы: группа противовоспалительных средств,, группа дезинфицирующих средств, группа рассасывающих ж отвлекающих средств, болеутоляющих и, наконец, стимулирующих и укрепляющих организм мероприятий,
Противовоспалительные средства применялись преимущественно местио. К ним в первую очередь следует отнести атропин и его группу. Как показал обмен мнений на одной из фронтовых конференций окулистов, не всегда действие атропина использовали в надлежащей мере; некоторые окулисты опасались ранней атропинизации ввиду возможной ретракции выпавшей радужки или повышения внутриглазного давления. И тот, и другой мотив нельзя признать обоснованным.

Другим тяжелым последствием боевой травмы являлась вторичная катаракта. Она обычно бывала спаяна со зрачковым краем и задней поверхностью радужной оболочки обширными синехиями и швартами.
Вторичная катаракта обычно образуется из передней и задней капсулы хрусталика и организовавшегося экссудата. Нередко в ней имеются остатки волокон хрусталика. Вторичные катаракты как последствие боевой травмы подвергались удалению в тыловых госпиталях. Так как рассечение пленки ввиду ее плотности или удаление вторичной катаракты из-за обширных спаек не всегда возможно, то М. Г. Рабинович рекомендовал извлекать катаракту с помощью пинцета или крючка, предварительно рассекая синехии в области зрачкового края тонким двусторонним ножом Грефе. По окончании операции в переднюю камеру обычно вдували кислород.
Следует отметить, что автор произвел 75 операций по описанной методике и получил хорошие результаты.
В соответствии с тяжестью проникающих ранений глаз находятся и сроки лечения этих раненых (табл. 16 и 17).
Сроки от момента ранения до выписки раненого из госпиталя колебались в зависимости от характера и локализации проникающего ранения и сравнительно в небольшой степени в зависимости от наличия ослож^-нений.
При бинокулярных проникающих ранениях глаза среднее пребывание раненого на койке было, естественно, более длительным.
При разрушениях глазного яблока (монокулярных) средний срок пребывания был короче, что объясняется своевременным производством энуклеации (или эвисцерации) глаза, с последующим более коротким сроком лечения, чем в случаях при сохранении главного яблока.
Ввиду сказанного понятно, что подавляющее большинство раненых с проникающим ранением глаз закончило свое лечение во внутреннем районе.

Из специфических для меди осложнений, наблюдавшихся на клиническом материале Великой Отечественной войны, надо . отметить «медную» катаракту как результат халкоза — пропитывание тканей глаза соединениями меди.
Медная катаракта в период войны наблюдалась редко и выражалась она, как обычно, своеобразной картиной чрезвычайно тонкого помутнения хрусталика серо-голубого или серо-зеленого цвета, расположенного непосредственно под передней сумкой хрусталика и имеющего вид цветка подсолнечника; помутнение это дает в свете щелевой лампы ?кивую поли-хромную переливчатость. В связи с этим следует указать на экспериментальные и клинические наблюдения П. Е. Тихомирова (1949) по разработке метода химического исследования влаги передней камеры на присутствие меди.
В свете указанных выше особенностей, характеризующих клинику огнестрельных проникающих ранений глаз, диагностика этих ранений в большинстве случаев не представляла трудности для офталмолога; однако, в зависимости от ряда моментов, далеко не всегда можно было установить при первоначальном обследовании перфорирующий характер ранения.
Случаи с перфорацией роговицы, естественно, легче диагносциро-вались даже при незначительной ране.
Если проникающая рана располагалась в склере, конечно, могли встретиться и встречались затруднения при диагностике вследствие малой величины раны, расположения ее в задних отделах глазного яблока, маскировки ее кровоизлиянием, отеком и пр.
С этой точки зрения большой интерес и практическую важность представляют данные о локализации проникающих ран глазного яблока.
В большинстве случаев проникающие раны при огнестрельных ранениях глаза локализовались в переднем отрезке глаза (в роговице и рого-вично-склеральной области —57,0%), несколько реже —в заднем (43,0%). Отсюда надо сделать вывод, что и инородные тела, попадавшие внутрь глаза, проникали в большинстве случаев через передний отрезок глаза (роговично-склералыгую область), однако локализовались они преимущественно в заднем отделе глаза. По материалам дополнительной разработки историй болезни (М. В. Шалауров), при проникающих и сквозных ранениях входное раневое отверстие имело размеры до 5 мм в 77,5% случаев, от 6 до 10 мм — в 20,0% и больше 10 мм — в 2,5%. При ранах больше 15 мм обычно наблюдалось полное разрушение глазного яблока.
При сквозных ранениях выходное раневое отверстие имеет почти всегда несколько большие размеры, чем входное, о чем можно судить главным образом лишь после энуклеации или при наложении склеральных швов.
В качестве одного из моментов, характеризующих клинику огнестрельных проникающих ранений глаза, надо отметить, что проникающие раны глазного яблока часто сопровождались выпадением внутренних оболочек глаза (в 57,7% случаев), чаще всего при роговично-склеральных ранах, затем при ранах роговицы и реже всего при склеральных ранах.
Одной из характернейших особенностей поражений глаз в Великую Отечественную войну является тяжесть этих ранений. Достаточно указать, что разрушения глазного яблока составили 11,9% всех повреждений органа зрения и 17,3% всех ранений глазного яблока. Сквозные ранения (двойные прободения) составили 5,6% всех повреждений органа зрения и 7,9% всех ранений глазного яблока.